«Где я? В каком мире? Я уже умер? Сасори-данна, где же я, черт возьми, а?»
Дейдара открыл глаза и сел. И тут же пожалел об этом. Ребра и голова откликнулись болью на не осторожный резкий подъем. Парень задержал дыхание, стараясь вытерпеть боль, а потом осторожно, не делая лишних движений, огляделся. Ясно одно – он жив. Лежит в какой-то комнате, на кровати. И еще сейчас ночь. Из окна видно луну, сверкающую серебристым диском на темном небе, в окружении звезд.
«Что произошло… - перед глазами услужливо замелькали воспоминания. – Та девчонка… но она же убила меня, да! Что я тогда здесь делаю?!»
Скрипнула дверь. Блондин перевел взгляд к источнику звука. В комнате появилась Сакура. В руке была свеча, немного разгоняющая темноту около лица девушки.
- Ты быстро проснулся, - сказала она, кладя свечку на тумбочку и садясь на краешек кровати.
- Что я здесь делаю? – Дейдара огляделся еще раз.
- Ты? Лежишь. При чем на моей кровати, - усмехнулась Харуно. Шиноби непонимающе посмотрел на неё.
- Хорошо, поставлю вопрос по другому. Почему я здесь, а? По моему, твоим заданием было меня убить, да.
- Да, - отозвалась Сакура, выискивая что-то в тумбочке.
- Так почему я еще жив?
- Потому что я тебя лечу, - пожала плечами девушка, достав какую-то ампулу. – Из всех Акацуки ты остался один. Сомневаюсь, что, едва оправившись от ран, ты понесешься ловить хвостатых демонов.
Дейдара нахмурился, понимая всю правильность её слов. Ему уже не жить прежней жизнью, хотя, будучи преступником класса S, его, похоже, ни какая жизнь уже не ждет.
- Дай руку, - потребовала Сакура. Блондин увидел в её руке шприц и недоверчиво вгляделся в её лицо. – Не смотри на меня так. Это обезболивающее. У тебя наверняка голова болит, и ребра тоже.
Кивнув, последний из Акацук выполнил приказ. Сделав ему укол, Харуно встала.
- Спи дальше. Из комнаты не выходи, из окна не вылезай, ты еще не вылечен и ходить будешь еле-еле. Спокойной ночи.
С этими словами она вышла, оставив парня в одиночестве и темноте.
Дейдара никогда не любил темноту. Для него она была давящей на сознание, психику, на глаза. Даже когда луна светит в окно, хоть как-то, но рассеивая тьму, просто лежать было невозможно.
Осторожно, что бы не вызвать резкой боли, блондин встал и короткими шагами добрался до окна. В лунном свете цвет травы казался изумрудным, с переливающимися жемчужинами-росинками. Красивое зрелище. Прямо глаз не оторвать. Но придется, потому что стаять в одной позе нельзя, сразу начинает ныть спина. Обезболивающее, вколотое розоволосой девчонкой от чего-то не помогает.
- Я сказала тебе спать, - возмущенный шепот сзади. Дейдара осторожно повернулся. Правильно говорят, вспомнишь… в общем, вот и оно. – Ты не в том состоянии, что бы передвигаться нормально!
- Почему? Хожу нормально, и хватит этого, ага.
- Иди спать!
- Ты мне не указывай, - взвился Дейдара. – С чего это я буду тебя слушать, а?
- Тише, пожалуйста! – взмолилась Сакура, нервно оглядываясь на дверь. Прошла секунда, но этого времени блондину хватило, что бы понять, в чем дело.
- Ни кто ничего не знает, да? – протянул он. – Все думают, что я мертв, да? Ни кто не в курсе, что ты ослушалась Годайме Хокаге, да?
- Да, - выдохнула Сакура. – И, если кто-то узнает, то нам обоим придется довольно туго.
- Уже понял, не дурак, да, - пробормотал парень, бессильно опускаясь на кровать. – Но спать ты меня не заставишь, потому что я не хочу.
- Ясно, - девушка села на стул, приставленный спинкой к стене.
Повисло молчание.
- Зачем? – неожиданно спросил Дейдара.
- Что?
- Зачем ты меня спасла?
Харуно закусила губу, обдумывая вопрос и составляя ответ.
- Когда я тебя вылечу, ты уйдешь и будешь жив и свободен, - наконец сказала она. – И мы будем квиты.
- В смысле? – настала очередь блондина не понимать.
- Я убила Сасори, - внутри у парня все дрогнуло от этих слов, - а ты убил Саске-куна… - Дейдара поднял на неё глаза. – Ты уйдешь из деревни и ни кто никому не будет должен.
- Вот значит в чем дело, да, - протянул Дейдара. – Хорошо, меня это устраивает.
- Да, я очень рада, - фыркнула Сакура. – Еще вопросы есть?
- Да. Где мы?
- Я, кажется, уже говорила. В моем доме. В моей комнате. На моей кровати. Еще вопросы?
- Есть что почитать?
Девушка вздохнула, отметив про себя, на сколько они с этим парнем разные. Будь она на его месте, сидела бы смирно, стараясь не шевелится, а еще лучше, спряталась бы в шкафу от греха по дальше. А этот… по комнате ходит, в окно смотрит, по читать просит… такой легкомысленный тип!
- Вон полки, - она указала на стеллаж у противоположной стены. – Там книги. Выбирай.
Однако Дейдара даже с места не сдвинулся.
- Будьте другом, Сакура-сан, принесите мне книжечку поинтересней, ага? - с очаровательной улыбкой попросил блондин.
- Обнаглел, - прошипела девушка, грозя ему кулаком. – Встань и возьми сам.
- Вы же сказали, что я не в том состоянии, что бы самостоятельно передвигаться, да! – театрально воскликнул парень. – Извините, но я не могу. Если встану, голова закружится, упаду еще, вам придется снова меня лечить, да…
- … - Не найдя слов, что бы ему возразить, Харуно встала и побрела к полкам. – И чего ты хочешь? Тут много чего есть.
- Ну… что-нибудь трагическо-романтическое с элементами насилия, - ответил Дейдара.
- Я такого не читаю, - пожала плечами Сакура.
- Ну, тогда давайте что есть. Я не капризный, да.
Дав ему какой-то роман, Харуно включила лампу и зевнула.
- Пойду спать. С кровати даже не вставай!
- Угу.
Девушка вышла из комнаты, плотно прикрыв дверь. Убедившись, что свет из-за двери в коридоре не видно, она со спокойной душой пошла в комнату для гостей, где и собралась спать. Однако, устроившись на диване, заснуть не смогла. Мысли вертелись вокруг её комнаты, где на кровати, под электрической лампой, с любовным романом в руках, лежит разыскиваемый многими странами преступник класса S, убийца Саске-куна, и она, Сакура, его лечит и скрывает! Уму не постижимо! Но она не могла иначе. Просто не могла. Слишком сильно вошла в сердце заноза вины. Именно она не позволила убить этого блондина, именно она заставила наложить на него недавно разработанное дзютсу, создающее иллюзию смерти объекта наложения, да так, что даже Тсунаде-сама не разгадала обмана, именно она не дает сейчас нормально спать!
Проворочавшись под одеялом еще полчаса и поняв всю бесплодность своих попыток заснуть, Харуно встала и решила вернуться в комнату.

Когда дверь захлопнулась, Дейдара отложил томик и уставился в потолок. Ему было тяжело на душе. Тяжело от еще не отошедшей боли утраты. С этим бороться было бесполезно. Как бы он ни сопротивлялся, сердце просто разрывалось от боли. Сейчас, когда девчонка ушла, можно перестать бороться с этой болью.
Блондин посмотрел в окно. Стекло показало ему его лицо. Длинные светлые волосы, один механический глаз, а другой уже свой, темно-синий, наполненный грустью и тоской.
Странно, что за несколько недель этот парень лишился всего. Работы, любимого человека, смысла жизни. Из-за этого сейчас он не вольно задает себе вопросы: «А зачем я вообще живу? Для чего? Для кого? Кому я нужен?». Ответа на них нет. Сам Дейдара не сможет найти их. А кто ответ вместо него на его же вопросы? На вопросы, которые никого больше не интересуют, как, впрочем, и его будущее.
«Скорее бы вылечится, - подумал парень, закрывая глаза. – Уйду из этой деревни и утоплюсь. Хватит с меня это идиотской жизни, да».
Скрип. Встрепенувшись, Дейдара в легком страхе покосился на дверь, ожидая всего наихудшего. Но это вернулась Сакура.
- Не читаешь уже? – спросила она, глядя на закрытую книгу на прикроватной тумбочке.
- Нет. Глаза болят, - соврал парень, не чувствуя ни каких угрызений совести. Да и откуда бы у него ей взяться?
- Ясно. Спать будешь?
- Нет. Не хочу.
- Ну и прекрасно.
К его удивлению, она не ушла. Харуно взяла со стеллажа себе другую книгу, села на пол, подперев бок кровати спиной и стала читать. Дейдара пораженно посмотрел на неё.
- Ты, вроде, спать хотела, да…
- Уже не хочу.
- Молодому организму нужен, как минимум, восьмичасовой сон, ага!
- Ну и что?
- Эм… стареть быстро начнешь, да! - нашелся Дейдара.
- Хватит, а? Я тебе чем то мешаю?
- Да, - быстро ответил парень.
- Чем же ты занимаешься таким, раз я тебе мешаю?
Ну не говорить же «думаю», правда ведь?
«Вот привязалась! – раздраженно пронеслось в голове блондина. – Ну чего прицепилась, а?»
- Извини, - вдруг сказала Сакура. – Но мне тоже не спится, а ради экономия денег на электричество я буду сидеть под этой лампой.
«Это, конечно, ложь, но даже я не знаю правду» - задумчиво сказала внутренняя Сакура.
- Ясно. Ладно, я не против твоего общества.
Дейдара снова взял книгу и начал её листать. Читать ему совершенно не хотелось, но нужно было чем-то занять руки. Изредка перелистывая странички, не вглядываясь в буквы, парень продолжать думать о своей, уже никчемной, жизни.
А Сакура делала почти тоже самое. Она не вчитывалась в строчки, думала о парне, расположившемся за её спиной. Думала о нем и что с ним делать.
Очень скоро спина стала затекать. У обоих. Первым пошевелился, стараясь хоть как-то разогнать кровь Дейдара.
- Ксо… спина… - простонал он, выпрямляясь и с хрустом потягиваясь. Сакура закрыла книгу.
- Устал сидеть? Я тоже.
Она встала и потянулась. Потом бросила короткий взгляд на окно. На темном небе уже яркими пятнами разгорался рассвет.
- Пять утра, - опередил её блондин. – Не откажите бедному раненому парню, принесите завтрак в постель, ага…
Девушка бросила в него яркий томик.
- Мои родители скоро встанут и пойдут на работу, - сказала она. – Так что есть будешь на кухне и дойдешь до туда на своих двоих.
С этими словами она распахнула шкаф, вытаскивая покрывало.
- Вставай, я кровать заправлю.
Дейдара выполнил приказ. Сакура застелила постель.
- Так, пока ни кто не проснулся… раздевайся.
- Что? – парень подскочил. – Зачем?
- Уж не думаешь же ты, что я тебя изнасиловать хочу? Осмотреть тебя надо. Вдруг еще синяки проявились.
Блондин недоверчиво посмотрел на неё, но снял рубашку. К своему удивлению, он обнаружил на себе кучу бинтов и пластыря.
- Это что, а? – спросил он.
- Это? Ты. Не похож? – девушка одевала перчатки.
Проследив за этим действием парень ухмыльнулся и неопределенно пожал плечами. Когда Сакура закончила осмотр и сменила ему бинты, из коридора послышались голоса.
- Это мама и папа! Черт, я думала у нас больше времени! Так, что делать…что делать… так.. Дейдара, верно?
- Ага, - отозвался блондин, застегивая пуговицы на рубашке.
- У тебя чакра еще есть?
- Капля, на бомбу не хватит.
- Очень смешно. Давай, превратись в какую-нибудь девушку! Только не в блондинку!
- А чем тебе блондинки не нравятся? – обиделся Дейдара, но задумался.
«Если не блондинка, то брюнетка. А каких я знаю брюнеток… ага! Вспомнил! Третья лучшая подруга четвертого бой-френда дочери сестры матери мужа моей третьей по счету кузины, да! Подходит, ага!» Парень, удовлетворенный своим выбором, сложил печать Тигра.
- Хенге!
Хлопок. И тут в комнату зашла розоволосая женщина.
- Сакура, мы… - начала она, но не закончила. Её взгляд непонимающе остановился на черноволосой девочке лет двенадцати, сидящей на кровати и болтающей ногами.
- Эм… мамочка, это… Харуко! Она у нас ночевала, прости, что не предупредила! Тсунаде-сама попросила меня научить её простейшим медицинским дзютсу, и мы… - девушка запнулась.
- …что бы не тратить следующий день на изучение основ, решили выучить их за сегодня, что бы завтра уже приступить к настоящим тренировкам, да, - пришел… гомен, пришла на помощь Дейдара, очаровательно улыбнувшись.
- Ну, хорошо. Только в следующий раз предупреждайте, хорошо?
Девочки закивали. Женщина продолжила:
- Я хотела сказать, что мы с твоим отцом уходим на целый день, придем только к полуночи, так что не засиживайся долго, хорошо, сакура?
- Хорошо, мама. А, и еще…
- Что?
- Можно Де… то есть, Харуко поживет пока у нас? Просто у неё есть очень хороший потенциал!
- И мы не хотим тратить время попусту, да! – поддержала брюнеточка.
- Хорошо, я не против.
Только когда, спустя десять минут, входная дверь захлопнулась, Сакура смогла вздохнуть с облегчением, а Дейдара превратиться обратно.
- Пронесло, - пробормотала девушка, задергивая шторы и поворачиваясь обратно к парню. – Пошли есть.

мои техники
Селение Скрытого Вулкана
Ч-2, З-1
Характер: вспыльчивый.
На левой руке выжжен символ Дождя и иероглиф предатель
Носит кольцо Воли( +1Г, +1Ч)

Добавлено (09.06.2007, 15:18)
---------------------------------------------
Название: Пять тебя
Автор: Нина-Мари ака Темная кукла
Фендом: Naruto
Жанр: драббл, агнст, POV
Пейринг: Наруто\Сакура
Рейтинг: PG
Дискламер: все принадлежит Кишимото Масаши-сама, кроме текста ниже
Размещение: подпишите меня, как автора и размещайте, с ссылкой на первоисточник

Я помню пять тебя.

Первая ты – маленькая застенчивая девочка, с розовыми волосами, перевязанными красной ленточкой, приведенная в компанию будущих шиноби вездесущей Ино. Ты всегда старалась держаться поближе к своей подруге, смущенно пряталась за её спиной, и только спустя некоторое время смогла стать более открытой для новых друзей.

Вторая ты – закончившая Академию в числе лучших. Ты была очень умна и начитана, однако, вместе с этим, очень вспыльчива. Давно влюбленная в Саске, ты не замечала ничего вокруг. Попав с ним в одну команду, ты, естественно, начала завоевывать его внимание и, если честно, у тебя это плохо получалось. Он никогда даже и не смотрел в твою сторону, но, нужно отдать тебе должное, ты никогда не сдавалась. Я тоже не сдавался, хотя всегда только раздражал тебя.

Третья ты – после второй части экзамена на Чуунина. Ты неуловимо изменилась. С первого взгляда это было не заметно, но я-то все видел. И изменение коснулось своими хрупкими пальцами не только твоей внешности, обрезав длинные волосы, но и чего-то внутри тебя. Я заметил, что ты стала добрее и терпимее ко мне, сдержаннее в своих чувствах к Саске.
И сильнее. Да, ты стала намного смелее и сильнее. В тебе разжегся огонь, целый пожар, появилась жажда к победе и улучшению. Это не значит, что раньше в тебе этого небыло. Просто раньше пламя едва потрескивало, и ты не особо уделяла этому свое внимание.

Четвертая ты – уже взрослая пятнадцатилетняя девушка, которую я встретил, можно сказать, впервые за два с половиной года. Ты повзрослела. Стала намного красивее. И, хех, похоже, еще сильнее. По силе и умениям ты скоро догонишь бабку Тсунаде.
Со мной ты стала спокойнее, на мои вечные глупости реагировала только спокойной, слегка снисходительной улыбкой, но, естественно, если я вел себя совсем по-идиотски, могла и ударить, хотя сама же потом залечивала мои ушибы.
Ты не забыла Саске. Так же как и я. Ты по-прежнему думала о нем, это легко читается по твоему лицу. Но, знаешь, во время тренировок я думал не только о нем. Бесспорно, Саске – мой первый лучший друг, но ты… ты всегда занимала определенное место в моем сердце, уже давно и уже долго. Практически с детства, хотя тогда я был для тебя никем, но все равно не уставал надеяться на хотя бы один снисходительный жест в мою сторону.

И пятая ты – после того, как мы вернули Саске в Коноху и уничтожили Акацук. Его приняли, ведь это именно он избавил мир от Орочимару и Итачи.
Ты была так счастлива. Просто сияла. Я тоже был рад его возвращению, но вместе с ним исчезла моя надежда. Раз вернулся твой кумир детства, у меня больше нет шансов.
Да, может быть, я ревновал, ведь я все еще любил тебя. Но, вместе с этим, я очень хотел, что бы ты была счастлива. Поэтому смог уговорить Тсунаде, что бы она позволила тебе лечить Саске, хотя она планировала сама лично этим заняться. Я помню, как благодарно сверкнули твои глаза, когда он поправился и, наверное, Тсунаде все-таки рассказала, благодаря кому тебе доверили Учиху. Наверное, это был последний раз, когда я видел тебя живой.

Чувствую, как по щекам катятся слезы. Кто-то кладет мне руку на плечо, кто-то говорит что-то, но я не слышу и не вижу. Все в тумане. В густом, одурманивающем тумане. Я, словно во сне, встаю и медленно подхожу к двум могилам и падаю перед ними на колени.
«Учиха Саске, погиб при исполнении долга шиноби»
«Харуно Сакура, погибла при исполнении долга шиноби»
Думаю, ты была бы счастлива узнать, что тебя похоронили вместе с Саске. Ты ведь всегда его любила, верно? Я хочу извиниться. Мне нужно извиниться перед вами обоими. Но я не знаю, за что извиняться.
«Не плачь, Наруто. Твои слезы уже ничего не вернут. Нужно… нужно жить дальше» - так бы ты сказала, верно? А Саске… не буду загадывать. Он всегда был, не смотря на свой характер, очень непредсказуем.

Твои зеленые глаза навечно отпечатались в моей памяти. Веселые, задорные, иногда серьезные и задумчивые. Я запомню их навсегда.
Но такую, какая ты сейчас я забыл. Я не помню твоих остекленевших глаз, хотя сам, своей рукой закрывал их. Они все равно уже не смогли бы видеть свет.
Я помню только пять тебя.

мои техники
Селение Скрытого Вулкана
Ч-2, З-1
Характер: вспыльчивый.
На левой руке выжжен символ Дождя и иероглиф предатель
Носит кольцо Воли( +1Г, +1Ч)

Саске нечасто думает о Конохе. Дело не в том, что воспоминания о деревне, где он родился и вырос, настолько болезненны, просто там не осталось больше ничего, что могло бы его сейчас взволновать. Он бросил Какаши, своего учителя, бросил Наруто, своего друга (Саске знает, что этот идиот не чувствует за то никакой благодарности, хотя должен бы). Сакуру он не бросил лишь потому, что их, по сути, ничего и не связывало. Саске может только надеяться, что она его забыла, но она не забыла. Он знает это так же хорошо, как и то, что Наруто все еще ищет его. Есть люди, просто не способные понимать. Сакура и Наруто – такие, и такими останутся навсегда. В отличие от Какаши. Но, судя по тому, что бывший учитель сказал Саске в ночь перед бегством из деревни, Какаши из тех людей, для которых гораздо более привычно пускать вещи на самотек, чем для тех двоих.

Когда Саске думает о своих старых товарищах, что тоже случается нечасто, он не испытывает ничего даже отдаленно напоминающего сожаление. Скорее жалость или презрение. Саске никогда не умел различать эти два чувства. Бывшие друзья не понимают и вряд ли когда-нибудь поймут его. В конце концов, они - шиноби. Они будут терять людей, и, конечно, это будут люди, которых они любят, о которых они заботятся, но эти потери вряд ли окажутся похожими на то, что пережил сам Саске. Он не настолько наивен, чтобы считать свою боль абсолютно уникальной. Нет, и в прошлом было немало семейных убийств, и были такие же выжившие, но он не тот, кого можно сравнить с ними, его мотивы никогда не будут сходны с тем, что ведет их. Люди никогда не смогут полностью понять друг друга. Когда во время их последней схватки Наруто сказал ему, что знает боль Саске, что понимает ее, это было всего лишь ложным сочувствием. И то, что заставляло Саске так отчаянно желать смерти Наруто, не было соблазном получить Мангекё Шаринган.

Орочимару же никогда не волновали такие бессмысленные вещи, как сопереживание. Вместо этого он предложил Саске способ достижения его цели и назначил цену, не настолько явную, как то сострадание, которое было всем, что Коноха, как казалось, могла ему дать. Саске не любит Саннина – на самом деле он никого не любит – но то, что он ощущает по отношению к нему, гораздо ближе к благодарности, чем все привычные для Саске чувства. Саске знает свою судьбу, и он принимает ее, но не в той жалкой манере, как болтал этот самонадеянный Хьюга. Ему предназначено стать следующим телом Орочимару потому, что он сам так решил, а не по прихоти какой-то невидимой великой силы. И Итачи умрет, умрет от его руки, даже если эту руку будет направлять разум Орочимару. Он знает, что Орочимару пойдет по этому пути. Орочимару ненавидит Итачи почти так же, как и Саске, он с радостью выполнит это дело, даже без того обещания, что дал Саске в день, когда тот прибыл в Скрытое Селение Звука.

Во время ожидания Саске в самом деле тренируется, как и хотел. Безусловно, учитель из Орочимару не лучше, чем из Какаши, но он гораздо больше подходит для Саске. Копирующий Ниндзя был склонен к избитым фразам, которые частенько содержали слова «перенапрягать себя» или любые другие, направленные только на то, чтобы заставить Саске прерваться на обед. Орочимару же не жалеет Саске до тех пор, пока тот не поймет, что такая штука как «перенапряжение» действительно существует. После чего Саске переходит эту грань. Половину времени, свободного от тренировок, он проводит в лазарете, но у Орочимару обширная библиотека свитков, и у Саске есть туда доступ, поэтому даже такие моменты не проходят даром. Впрочем, Саске никогда не удается ничего завершить, если неподалеку шляется Кабуто. Орочимару перестал нервировать Саске после первого же месяца, когда стало ясно, что, несмотря на случайные намеки и косые взгляды, он не намерен брать с Саске дополнительную плату, кроме той, которой нужно ждать три года. Однако в Кабуто есть что-то, заставляющее Саске не любить присутствие ниндзя-медика, хотя прошел уже год с тех пор, как Саске пришел в Деревню Звука. Орочимару коварен во многих отношениях, но после десяти минут с Кабуто, который никогда не говорит открыто, пока можно прятаться за фигурами речи, общество Саннина приносит Саске облегчение своей искренностью.

Во время, свободное от тренировок и лечения после них, Саске занят другими вещами. У Орочимару, помимо своенравного ученика, есть и иные заботы. В какой-то момент Саске понял, что не может проводить все свои свободные дни, бродя из угла в угол, потому что, хоть Орочимару и выделил ему просторные и удобные комнаты, даже они становятся скучными после многочасового изучения стен. А Деревню Звука, чем бы она ни была, нельзя назвать скучной. Хотя это больше касается ее жителей, нежели ее обстановки, так как, несмотря на любовь Орочимару к причудливым кимоно, его вкус к прекрасному не распространяется на то, что его окружает.

Саске может признаться, но только себе, что в первые месяцы жизни в Селении Звука он старательно избегал своих новых «товарищей». По крайней мере, того, что от них осталось, ведь предшественник Саске, Кимимаро, протянул всего пару недель после прибытия Саске (какая-то болезнь, о которой Саске не слишком хотел слушать) к неудовольствию Орочимару и… малопонятному чувству Кабуто. Выражение, которое Саске видел на лице медика, когда тот сообщал Орочимару о смерти светловолосого шиноби, было поначалу должным образом извиняющимся, но, когда Орочимару отвернулся к окну, на лице Кабуто появилось что-то, похожее на ликование. Это видел только Саске, и этот случай сильнее прочих заставлял его держаться подальше от личного врача Орочимару, когда только возможно. Неважно, предатель ли Кабуто по отношению к Орочимару или нет, Саске не желает ручаться своей жизнью за то, что Кабуто не приложил руки к смерти главного кандидата на роль вместилища духа Орочимару. И хотя Саске смирился с тем, что он станет новым телом Орочимару, для него было бы сложно отказаться от тех трех лет, что ему оставались. Поэтому Саске внимательно следит за тем, чтобы планы Кабуто никогда не пересекались с его, и чтобы они встречались как можно реже. И он никогда не пьет то, что предлагает ему Кабуто.

Однако, даже после безвременной кончины Кимимаро, оставалось еще четверо элитных бойцов Звука, которых Саске приходилось обходить стороной. Хотя Саске вел себя так не из-за нелюбви к Четверке Звука, а из-за того, что он находил идею товарищества глупой, раз уж он здесь временно, но его новая команда видела вещи в другом свете, и большинство из них принимало отчужденность Саске очень, очень лично. К сожалению, он не знал об этом до тех пор, пока избегать Четверку не стало невозможным. После двух месяцев в Деревне Звука Орочимару отправил его на миссию с лучшим отрядом Отогакурэ (и смехотворно молодых для их ранга), чтобы «укрепить командный дух». Это выражение часто искренне произносилось в Конохе, но в устах Орочимару оно прозвучало с ироничной усмешкой. Почему усмешка была такой ироничной, Саске выяснил очень быстро и болезненно. Саске допустил глупую ошибку, когда решил вести себя так, словно Звук ничем не отличается от Листа. А именно, он предположил, что Четверка Звука будет вести себя так же, как и Команда Номер Семь, и был неприятно удивлен, когда, бездумно оставив Таюю прикрывать ему спину, он получил кунай между лопаток.

Стоя на коленях на земле и пытаясь оправиться от непредвиденной атаки сзади, Саске отдаленно услышал насмешливый голос Таюи в паре шагов слева от него: «Не надейся, что кто-то из нас будет прикрывать тебя, если ты такой гребанный сноб, что даже не ешь с нами, командир».

Позже в тот же день, когда был разбит лагерь, а Саске уже повидал, как его новые товарищи работают вместе, он понял, какую свинью подложил ему Орочимару. Не было никакой лакуны, появившейся после смерти Кимимаро, не было никакой установленной роли, которую Саске должен был выучить, Четверка Звука работала так, будто они были командой годы, в ней не было никакого места для Саске. Словно и Кимимаро никогда не был частью целого. Словно Саске пытался вторгнуться в то, что будет разрушено его присутствием. Это заставило Саске всерьез принять слова Таюи. Он не понимал, почему она вообще потрудилась что-либо объяснить ему, ведь было совершенно очевидно, что он им не нужен. Почему она устроила ему это маленькое посвящение. Почему он вообще обдумывал это, если все, чего он хотел в Конохе, - чтобы его оставили одного. Почему уединение так беспокоило его сейчас, когда он наблюдал за командой, которая во всех смыслах была так мало похожа на Команду Номер Семь, кроме того, что был единственно важным.

Саске решительно встал со своего места на краю лагеря и подошел к костру, вокруг которого сидели его новые товарищи. Никто не обратил на него внимания, кроме шестирукого темнокожего шиноби, чье имя Саске никогда не пытался узнать, который протянул ему термос с супом и, чуть усмехнувшись, вернулся к своей книге. Для Саске это молчание было более приветливым, чем болтовня Наруто и Сакуры, которые никогда не разговаривали о том, что имело бы к нему какое-то отношение или было ему хоть как-то интересно.

Месяц спустя он обнаружил, что играет в шахматы с темнокожим шиноби в общей комнате элитных бойцов Звука. Причины особой не было – разве что развеять скуку зимнего дня. Только после того, как Саске проиграл три раза подряд, ниндзя-паук пристально посмотрел на него поверх доски полуприкрытыми глазами и спокойно констатировал факт: «Ты не знаешь, как меня зовут, ведь так?»

Саске покачал головой, он не мог этого отрицать, но ему вдруг стало стыдно за подобную неосведомленность. Однако шестирукий ниндзя не обиделся и приветливо усмехнулся: «Я так и думал. Я Кидомару». Пока они расставляли фигуры для новой партии, стояла тишина, а затем Кидомару небрежно сказал: «Знаешь, Таюя тебя не любит. И Джиробу с Саконом тоже».

Саске удалось не вздрогнуть. С безразличием, которого он на самом деле не чувствовал, он спросил: «На то есть какие-то определенные причины?».

Кидомару пожал плечами: «Они думают, что ты заносчивый, - приветливая усмешка вернулась, - не стоит об этом слишком беспокоиться. Заносчивый – это на пару ступеней выше, чем был уровень Кимимаро. На следующей миссии Таюя уже не сможет позволить ранить тебя».

Саске поднял бровь: «А на каком уровне был Кимимаро, позволь поинтересоваться?».

«Конченый ублюдок. Когда он умер, мы это даже отпраздновали. На твою могилу мы, пожалуй, плевать не будем».

Саске не смог придумать ничего подходящего для ответа и вспомнил о манерах, привитых ему матерью много лет назад: «Спасибо».

«Пожалуйста, - Кидомару молча смотрел, как Саске делал ход пешкой, - в шахматах ты полный ноль, ты это знаешь?».

Потихоньку Саске привык к Скрытому Звуку, к шиноби, которые там жили, и к непривычности, которой был пропитан каждый камень. Звуковая Деревня темная, а Коноха была светлой. В Конохе все кричало жизнью, а Деревня Скрытого Звука – тихая и спокойная. За это Саске благодарен. Он не выносил Коноху, ее свет, который сиял повсюду и прикрывал тенями ее недостатки. Коноха была фальшива, деревня сирот и калек, которые улыбались, несмотря на слезы, катившиеся по щекам. В Скрытом Звуке нет ничего поддельного, хоть здесь почти каждый – без семьи, и никто не проповедует о таких понятиях, как пустота, честь или единство. Хотя здесь он окружен тишиной, Саске не чувствует себя одиноким, как это было в деревне, где он родился. Саске наиболее счастлив, когда тренируется, но наиболее цельным он себя чувствует тогда, когда в тишине наблюдает за неслышно падающим снегом или когда весной в успокаивающей какофонии звука и приглушенных музыкальных тонов смотрит, как дождь орошает лес, а за его плечом молча стоит один из товарищей. И просто наблюдает.

В такие моменты Саске никогда не думает о Наруто. О Сакуре. О Какаши. О том, что он оставил. Глядя на снегопад, Саске знает, что потенциально долгая жизнь, бессмысленная жизнь, которой он жил раньше, - ничто по сравнению с жизнью, которой он живет сейчас, короткой и жестокой, но наполненной целью, которой в Конохе никогда не было. В такие моменты Саске чувствует наибольшую уверенность в том, что он сделал правильный выбор. В Конохе он бы увял, а здесь... здесь он достигнет вершины своей славы. Здесь он нашел мир, ожидая, пока его судьба будет исполнена в крови и беззвучно падающем снеге. Здесь, в холодном жжении Проклятой Печати на шее, которое стало для него таким знакомым, таким желанным в обещании силы, Саске нашел дом.

мои техники
Селение Скрытого Вулкана
Ч-2, З-1
Характер: вспыльчивый.
На левой руке выжжен символ Дождя и иероглиф предатель
Носит кольцо Воли( +1Г, +1Ч)

Примечание: я знаю, что слов "аццкий" и "маньячный" в литературном русском нет. И некоторых других слов из тех, что вам встретятся, тоже нет.

- Что это, блин, было, жабеныш? – спросил бледнолицый темноволосый мальчик, спрыгнув с верхушки дерева. Перед ним стоял светловолосый мальчик в зеленой форме. На его лице была сумасшедшая ухмылка, а в его черных глазах – безумный блеск.
- Это было именно то, что ты услышал, морда змеиная, - ответил блондин, лениво закинув руки за голову.
- Мне показалось, что это был дебильный смех, - сказала девочка с волосами цвета персика, поднимаясь с земли.
- Аццкий маньячный хохот и должен казаться дебильным, Цунадэ, - гордо сказал блондин. Остальные моргнули и переглянулись.
- Аццкий?.. – медленно произнес бледнолицый.
- Маньячный?.. – ошалело спросила Цунадэ.
- Хохот?.. – хором спросили они.
- Да, аццкий маньячный хохот, - кивок. – Вы должны попробовать.
- Орочимару... Джирайя.. того? – кротко начала Цунадэ.
- Сумасшедший? Тупой? Больной? Вообще, да, - припечатал Орочимару.
- Просто хотела убедиться, - пробормотала девчонка.
- Это же клево, ржать одновременно аццки и маньячно! – подбадривал Джирайя.
- Ха... ха... ха? – пожал плечами Орочимару.
- НЕТ! Ни фига не так! – яростно заорал Джирайя, - выглядишь ты злобно, а смеяться злобно не умеешь!
- ...Спасибо? – над Орочимару нависла «капелька».
- Цунадэ, ты давай! – Джирайя повернулся к ней. Цунадэ вдохнула и ухмыльнулась.
- БУА-ХА-ХА-ХАААА!!!!!!!!!!!!!!! – и снова ухмыльнулась мальчишкам. Те прифигели.
- Вау. – просто сказал Орочимару.
Джирайя зааплодировал:
- Это был САМЫЙ АЦЦКИЙ ХОХОТ, ЧТО Я КОГДА-ЛИБО СЛЫШАЛ!!! Охренительно!
Цунадэ чуть покраснела. подняла большой палец и подмигнула:
- Спасибо!
Джирайя нахмурился и повернулся к Орочимару.
- Цунадэ, ведь нам всем надо уметь аццки ржать, так? - сказал он, вскользь глянув на девчонку.
- Конечно, всем. – Цунадэ посмотрела на него.
- Значит, мы...? – Джирайя еще раз ухмыльнулся. Орочимару поднял бровь. Что-то ему все это не нравилось.
- Да, обязательно, – ответила Цунадэ. Прежде чем несчастный бледнолицый чибик понял, в чем дело, товарищи схватили его и поволокли из леса.
- Эй, Джирайя, Цунадэ, пустите! Ребята! Вы чего?! – заныл Орочимару.
- Тааак, - Джирайя оскалился так, что Наруто обзавидовался бы, и отступил на шаг назад, любуясь на свою работу. Орочимару был крепко привязан к телефонному столбу, и деваться ему было некуда.
- Орочимару, сейчас мы будем учить тебя ржать аццки и маньячно, - объяснила Цунадэ.
- Офигеть, - саркастично сказал Орочимару. Мимо шли какие-то прохожие, они на него странно пялились, и Орочимару слегка покраснел.
- Итак, Орочимару, давай, смейся, - сказал Джирайя. Орочимару моргнул.
- Чего?
- Просто смейся.
- Иначе я тебе врежу! – пообещала Цунадэ.
- Э.. да, сэнсей? – Орочимару моргнул. Он вздохнул, зная, что ему не выбраться. Видимо, он слишком долго размышлял, потому что Джирайя успел вытащить перышко и начать его щекотать. Орочимару смеялся... и смеялся... о-о, как он смеялся...
- Джи-Джирайя!! Хвааатит! Тебе не жить! – Джирайя сделал шаг назад.
- Хы, это было забавно, - заявил Джирайя, убирая перо в сандалию, где он обычно хранил все.
- Ну хватит, Орочимару, теперь ты должен подумать о чем-то реально злобном и заржать, - приказала Цунадэ. Орочимару пожал плечами. Он подумал о том, что он с ними сделает за подобное издевательство. По его лицу расползлась ухмылка, и низкий и злобный смешок медленно соскользнул с губ.
- Ха... ха... МВАХАХАХААААА!!!!!!! – Орочимару трясло от хохота. Несколько прохожих перепугались. Джирайя и Цунадэ были в восторге.
- Легче, чем я думала! – Цунадэ захлопала в ладоши.
- Молодец, приятель! – сказал Джирайя, отвязывая Орочимару.
- ...Спасибо, наверное, - неуверенно сказал тот.
- А теперь все дружно! – Джирайя поднял руку. Троица расхохоталась. Всю дорогу по направлению к закату они ржали. Аццки и маньячно.
***
Орочимару смотрел из окна своего замкообразного жилища в Деревне Скрытого Звука. Снова шел дождь; в последнее время, кажется, он шел частенько. Он вспоминал тот день, когда Цунадэ и Джирайя научили его хохотать аццки и маньячно.
- Орочимару-сама? – спросил Кабуто, входя в комнату.
- Да, Кабуто? – холодно ответил Орочимару.
- Ничего, не обращайте внимания, - Кабуто снова вышел.
Орочимару покачал головой. Что-то с Кабуто такое часто в последние дни. Орочимару было плевать, он считал это еще одной гранью глупости Кабуто. О, как бы ему хотелось, чтобы Кабуто наконец поумнел... Мда, словно это вообще когда-нибудь может случиться. Орочимару снова покачал головой и вернулся к своим мыслям.

- Орочимару, ну и каково это – уметь хохотать аццки и маньячно? – спросил Джирайя, когда они втроем сидели на своем обычном месте на памятнике Хокаге.
- М-м... полагаю, интересно, - ответил Орочимару.
- Клево же? – спросила Цунадэ.
- Ага, - согласился мальчишка, и добавил, - мне нравится быть злобным.
Остальные захохотали.
- Только не надо становиться совсем злобным, бросать нас, создавать собственную деревню и убивать Сандайме-сама! – засмеялась Цунадэ.
Орочимару покачал головой.
- Зачем мне это? Я собираюсь стать, барабанная дробь, следующим Хокаге! – неожиданно оптимистично заявил он.
В больших толпах народа он был таким тихим и спокойным, но все же Джирайе и Цунадэ всегда удавалось вытащить на поверхность гиперактивного ребенка.

Но – не надо увязать в прошлом. Надо быть здесь и сейчас. Он положил руку на руку и начал строить аццкие планы. Когда один состроился, Орочимару захохотал почти как в тот первый раз. Снова притащился Кабуто.
- Чего на этот раз, Кабуто? – вздохнул Орочимару.
- Я только хотел сказать, что это – самый аццкий и маньячный хохот, который я когда-либо слышал, - благоговейно произнес Кабуто.
- Молодец, Кабуто. Молодец, - засмеялся Орочимару.

мои техники
Селение Скрытого Вулкана
Ч-2, З-1
Характер: вспыльчивый.
На левой руке выжжен символ Дождя и иероглиф предатель
Носит кольцо Воли( +1Г, +1Ч)

Примечание автора: Шукаку - тануки, он же енотовидная собака. очаровательное пушистое животное с пристрастием ко всему сладкому. Традиционно в Японии этиx зверюшек изображают с очень большими... кxгм... ну, вы поняли. ^_^"

День первый
Ну наконец-то я завел себе дневник. Эта мысль и раньше приходила мне в голову, а я все время
откладывал и откладывал, но, после того, как я едва не погиб во время визита к дайме,то дал себе
слово, что если выживу - обязательно это сделаю. До сих пор как вспомню о там, что случилось, -
нервная дрожь пробирает, - я, конечно, хорошо отношусь к детям, но когда на тебя в тесной
низкой комнатке прет толпа детей придворных в возрасте от 4 до 13 лет, "потрогать живого
шиноби", это уже перебор ( А если учесть, что окон нет, а единственную дверь застопорили эти
малолетние чудовища, то странно, что я вообще выжил, а не погиб смертью героя, растащенный на
сувениры). Теперь я понимаю, каково было бедняге Яшамару, на которого во время моих отъездов ложилась обязанность присматривать за детьми. Да, кстати о детях, надо не забыть отдать им
сувениры с междугородней ярмарки.

Только что отдал детям подарки. Темари подарил громадную книгу по оригами (ох, чувствует мое
сердце, что бумагу мне теперь тоннами закупать придется - она у меня девочка увлекающаяся, вся
в меня). Канкуро - набор красок и фломастеров - он последнее время рисованием увлекся (с чего
бы это?), Гааре - фигурку тануки в нетрадиционном стиле - мелкий давно интересовался, как же все-таки выглядит Шукаку. Покупать фигурку в традиционном стиле у мня рука не поднялась -
Гаара, не смотря на свои пунктики (как то: сидение по ночам на крыше, редкие убийства особенно
раздражающих личностей), очень наивный и невинный ребенок, а вот представить, что бы подумали, а
главное, сказали мои страшненькие, у меня даже воображения не хватает. И в кого они такие?

Вечер первого дня.

Только что узнал, как неудобно писать, сидя в кровати. Или это у меня руки трясутся?
Кстати, пока не забыл, надо завтра провести серьезную разъяснительную работу с учителем Канкуро
из академии - как можно научить ребенка ТАК плохо превращаться? А если бы у меня инфаркт
случился? Хорошо хоть, что сердце крепкое - отделался простым обмороком. Да и как тут было
устоять, когда на тебя, в темном коридоре, из-за угла вылетает ужасное чудовище в твоей одежде,
издающее дикие вопли?!
Как позже выяснилось, Канкуро, впечатленный видом некоторых шиноби, рисующих на лице
геометрические узоры, тоже решил себя украсить. Краску этот гений взял почему-то черную, и, со
свойственным ему максимализмом, разрисовал себе всю физиономию. Потом, видимо вспомнив об
утреннем уроке, решил похвастаться своими достижениями, и, превратившись в меня (насколько у него
получилось), побежал в мой кабинет, но по на повороте зацепился за полу и с воем спикировал на
любимого папочку. Кстати, какому "мудрому" учителю первым пришла в голову мысль, что
разучивать технику превращения следует на примере казекаге?

Добавлено (11.06.2007, 19:44)
---------------------------------------------
День второй

Не выспался. в 4 часа ночи разбудили дикие кошачьи вопли из окна. Оказалось, Гаара загнал
соседскую кошку на телеграфный столб (Интересно, что он с ней делал, если он сама залезла на
абсолютно гладкий столб высотой 15 метров? Надо подумать, о создании отряда кошек - шиноби, а
то в Конохе есть такие собачьи отряды, а мы чем хуже?!)
На все вопросы клянется, что во всем виноват Шукаку, мол собаки и кошки...
Ага. я как будто бы поверил. Интересно, он что, не видит разницы между енотовидной собакой и
обычным псом?
Дал почитать ему книгу о животных.
Канкуро, пролиставшему эту книгу после безуспешных попыток вытурить младшего брата из
ванной, дабы самому умыться, видимо весьма понравились иллюстрации к это книге, так что теперь
весь коридор в изображениях тануки, больше похожих на пушистые котлеты на ножках. Гаара ходит
мрачный.

День третий.

Целый день искал пропавшие куда-то документы - приказы за последнюю неделю. Нашел. На веере Темари. Она объяснила это тем, что отдубасила раскрытым веером Канкуро, веер порвался, и она на время подлатала его первыми попавшимися листочками. Из этого сделал вывод, что брата она била в моем кабинете. Теперь понятно, почему мою любимую вазу я обнаружил в виде осколков, а шляпа Казекаге висела на люстре. Похоже, Канкуро сопротивлялся. Объявил Темари, что ближайшие три дня она будет убиарться в доме, а прислуге я дам выходной.

Позже вечером ко мне подошел Гаара и неожиданно печальным голосом поинтересовался, правда ли, что тануки все толстые и любят сладости, и почему тогда тануки - он, а не Канкуро. Замял эту тему. Напоследок поинтересовался, откуда он взял эту информацию (помнится, в подаренной мной книжке такого не было, я специально проверял статью о тануки). Гаара ответил, что прочитал. Он что, опять рылся в моей личной библиотеке?! Черт, там же все мои книги серии "Icha Icha"!!! Надо бы их перепрятать...

День четвертый.

Сегодня ночью было что-то!!! Часа этак в три вдруг раздался страшный грохот. Из библиотеки. Когда я вбежал туда в одном халате и тапочках, выяснилось, что наш младшенький опять там копался, дабы скоротать время, и умудрился свалить на себя стеллаж! Ему-то ничего (абсолютная защита, чтоб ее...), а вот мои драгоценные книги живописной кучей валялись на полу, и среди них - собрание произведений Джирайи-сенсея! А-а-а-а!!!! К тому же тут понабежали Темари и Канкуро, и мне пришлось в срочном порядке сделать вид, что я оступился и налететь на соседний шкаф, чтобы свалить его на книжную кучу - должен же я заботиться о моральном воспитании своих детей! К несчастью, именно на этом шкафу Гаара поставил свечку на время пока будет искать что почитать. Эта свечка упала мне на голову, и в итоге у меня загорелись волосы! Моя милая и отзывчивая дочка попыталась загасить пламя маленьким ручным веером (откуда он у нее посреди ночи?), но только его раздула....

В общем, потом меня долго тушили, поднимали, отряхивали, приводили в порядок (мелкий рыжий мерзавец под шумок исчез). При этом Канкуро как-то особенно суетился и тайком вытирал о мой халат руки. При ближайшем рассмотрении вытираемая субстанция оказалась вареньем. Та-а-ак... Ну у меня и детки! Один по ночам шарит в библиотеке, другой - на кухне... Вспомнил давешний разговор с Гаарой. Похоже, я поселил тануки не в того...

В наказание на три дня запретил Канкуро выходить из дома. Темари злорадствует. Напомнил ей про веер и уборку. Она сразу сникла. Канкуро злорадствует.

Разумеется, спать я уже не пошел.

Утомленный ночными событиями, после обеда я прилег на диване вздремнуть. Как выяснилось, лучше бы я этого не делал. Мстительный Канкуро художественно изрисовал мне лицо толстым черным несмываемым фломастером! Когда я взглянул в зеркало, мне поплохело...

Добавлено (11.06.2007, 19:49)
---------------------------------------------
День пятый.

Ношу не снимая повязку на лице, чтобы скрыть сыночкины узоры, и шапку Казекаге, чтобы скрыть проплешины в волосах, оставленные огнем (чует мое сердце, скоро мне надо будет скрывать седину!). Подчиненные на меня удивленно косятся.

Вечером подошел Гаара с какой-то книжкой под мышкой. Книжка оказалась "Icha Icha Paradise". (Черт! Он все-таки упер одну!) Глядя на меня чистыми невинными глазами, попросил объяснить непонятные места... А я-то думал, что краснеть разучился! Отобрал книжку и послал Гаару к Темари - пусть она мучается.

Канкуро тоскует - хочет гулять.

День шестой.

Заходил растерянный Гаара, сказал, что Темари отказалась ему что-либо объяснять по книжке, но зато объяснила, что я - грязный хентайщик. Просил объяснить, что это такое. Хотел было послать его к Канкуро, но вовремя сообразил, ЧТО мой старшенький может рассказать ребенку, и отказался от этой мысли. Замял разговор, отправив Гаару тренироваться. Надо найти детям воспитателя, а то совсем от рук отбились. Я - плохой отец...

Так, надо успокоиться... Где мой "Icha Icha Paradise"?

В час ночи проснулся от грохота на крыше. На время он утих, а потом... Раздалось жуткое подвывание! Канкуро, вконец одуревший от сидения дома, пел. А при условии, что у него очень мощный голос и абсолютно нет слуха, то получилось нечто напоминающее мартовские концерты котов. Попытался закрыть голову подушкой - не помогает.

Правда, пел он не долго - на огонек заглянул Гаара. Сидеть на крыше по ночам он любит (к счастью, он сидит молча!), и поэтому с любым, кто вторгается туда, у него разговор короткий - из двух слов ("Сабаку Кью!"). Именно поэтому коты, раньше собиравшиеся на нашу крышу со всей деревни, больше здесь не появляются. Но ради брата Гаара снизошел до пяти слов.

"Пшел вон с моей крыши."

"Шумеееел камыыыыш, дерееевья гнууулись..."

"Сабаку Кью!"

А дальше снова был грохот и вопли, но, похоже, Канкуро удалось удрать.

К несчастью, Гаара заразился настроением своего старшего брата, и спустя некоторое время, когда мне казалось, что на крыше наконец-то все затихло и можно спокойно поспать, сверху раздалось пение. В отличие от Канкуро, слух у Гаары есть, но вот его репертуар... Начал он "Цветами войны", а закончил "Осколком Льда". Ну оооочень жизнерадостные песни... Мне потом всю ночь кошмары снились.

День седьмой.

Вспоминая опыт прошлой ночи, выпустил Канкуро из дома гулять. Он умчался со скоростью, приближающнейся к скорости света, и до вечера я его не видел.

С утра раздумывал о воспитателе для детей - по-моему, я с ними больше не справляюсь... Разрушительный характер Темари, художественные изыскания Канкуро и вечные вопросы любознательного Гаары (я уже и не говорю о таких мелочах жизни как его походы во имя "подтверждения своего существования")...

В общем, весь день бегал по Академии, пытаясь найти того, кто согласится. Не нашел. Преподаватели были готовы сейчас же отправиться пешком и безоружными ловить Акацки, лишь бы не учить моих отпрысков. Вечером сидел в кабинете и ломал голову над тем, что же делать. Но тут... Похоже, фортуна наконец-то сжалилась надо мной и улыбнулась во все тридцать два зуба - вошла секретарша и объявила, что некто Баки-сенсей только что вернулся из деревни Тумана, где он служил послом несколько лет, и явился с докладом. Я чуть не расцеловал ее, честное слово, - но вовремя вспомнил, что на лице у меня повязка, а снять ее я не могу, так как еще не свел следы фломастера.

Итак, Баки-сенсей. Представительный молодой человек с большим педагогическим опытом, а главное, еще не знакомый близко с моими детьми! Я пообещал ему высокую зарплату, бесплатное проживание и питание плюс все существующие льготы... В общем, он согласился. Ятта!!! По этому поводу надо выпить...

День восьмой.

Черт, как же голова болит... Не надо было вчера пить столько саке...

Итак, сегодня произошла торжественная встреча молодого и пока еще здорового Баки с моими детишками. Надо сказать, они показали себя с лучшей стороны...

Сначала дверь снесло нехилым порывом ветра, из коридора послышался звон бьющегося стекла и рык разъяренной Темари: "Канкуро, сволочь, ты опять спер мою косметику!!!" Следом за дверью в комнату влетел Канкуро... Вернее, то, что это Канкуро, я понял спустя пару мгновений напряженной работы мысли, а сначала я не узнал это существо с тенями, размазанными по щекам, полосками губной помады на лбу и узорами, нарисованными черной тушью на подбородке.

Я только успел сообщить: "Это мой средненький", как в дверном проеме образовалась Темари с перекошенным от бешенства лицом и огромным веером наперевес. Она взмахнула этой махиной (как она ее только таскает?), и мощный шквал выбил стекла и снова сбосил на пол бережно склеенную мной вазу, заодно снеся с ног Канкуро и шляпу Казекаге с моей головы.

"Это - старшенькая" - пояснил я для шокированного Баки.

Завершил картину Гаара, вбежавший в то, что когда-то было моим кабинетом, со своей флягой за спиной (Эта фляга с него ростом. Похоже, мои дети бьют все рекорды по перетаскиванию тяжестей), откуда уже вытекал песочек, и жизнерадостным: "Неесан, давай я помогу? Сабаку..."

"НЕ НАДО!!!" - испуганно оборвал его я, а потом, повернувшись к окончательно остолбеневшему Баки, уже спокойнее произнес: "А это - мой младшенький. Поосторожней с ним, у него очень чуткая психика."

Тут я обратил внимание, что он как-то странно смотрит на меня. Дотронулся до лица и обнаружил, что повязки нет!!! Она слетела вместе с шапкой, открыв на всеобщее обозрение подпалины на волосах и следы от фломастера. Кое-как выдавил улыбку, пробормотал, что это так, дети развлекались, и поскорее ретировался, оставив их знакомиться.

Добавлено (11.06.2007, 19:50)
---------------------------------------------
День девятый.

Весь день дети на попечении Баки-сенсея. Боже, как же хорошо сбросить со своих плеч тяжкое бремя отцовства! Жду не дождусь того момента, когда выдам замуж Темари и женю младших, чтобы наконец спокойно отдохнуть. Ну, потом можно будет и внуков понянчить... Они будут такие чудесные, милые... Хотя - все милые, когда маленькие, но дети имеют неприятное свойство вырастать...

Впрочем, я отвлекся.

Воспитательный процесс идет полным ходом. Весь день в доме было тихо. Не звенели стекла, не рушились шкафы, на стенах не появлялись рисунки... Как позже выяснилось, Баки увел детишек погулять и во время прогулки попросил рассказать о себе, своих увлечениях и продемонстрировать способности. Вернулся он с вытянутым лицом и застывшем выражением шока на нем (в отличие от моей троицы, которые выглядели весьма довольными жизнью, даже Гаара. Вот это-то меня и пугает. Боюсь, что он вовсю продемонстрировал свои способности, ну и увлечения заодно). Оставшееся время Баки рылся в моей библиотеке, и в итоге покинул ее с кучей книг по педагогике. Бедняга.

Вечер ознаменовался настоящей феерией. Оказывается, наш несчастный воспитатель честно пытался уложить детей спать. Скажите, вы когда нибудь пробовали уложить Темари и Канкуро в кровать вовремя? Нет? О-о-о... Это не просто трудно. Это невозможно! Да еще и чревато ударами веером по макушке и удушением первой попавшейся куклой (вас когда-нибудь душил ушами плюшевый заяц? Поверьте, это страшно!) Но со старшими Баки-сенсей каким-то образом справился (Как? КАК он это сделал?! Неужели я настолько плохой отец?). Но потом он попытался уложить спать Гаару, для чего решил напоить его теплым молоком. Пока Баки ходил за третьим литром, мелкий благополучно удрал на крышу. Остаток ночи несчастный воспитатель провел, гоняясь за ним по всей деревне, прыгая с дома на дом. Под утро вид у него был ужасный. Ну, зато Гааре было весело...

День десятый.

Заходил мрачный Баки, спрашивал, почему мой младший сын такой худой, и кормлю ли я его вообще. Нашел Гаару, рассмотрел его повнимательнее. И вправду, какой-то он... мелкий. Недокормленный. Надо будет купить ему что-нибудь калорийное...

Позже вечером дверь кабинета открылась, и вошел Канкуро. А потом вошел... еще один Канкуро! Пока я мучительно пытался сфокусировать взгляд так, чтобы они прекратили раздваиваться (Господи, я же ничего не пил! Может, я заработался?), два Канкуро хором сазали: "Пап, смотри как я умею! Круто, правда? А смотри еще!" И тут у одного из них начала облезать кожа... На этом месте я не выдержал и рухнул в обморок.

Когда пришел в себя, увидел над собой испуганное лицо сына и другое... страшное, как моя жизнь! Отчего снова вырубился.

В общем, выяснилось, что мой сынок залез в секретное хранилище приспособлений для дзюцу и спер оттуда марионетку работы Сасори, убийцы Третьего Казекаге. Кроме того, говорят, что он убил еще и Первого, и Второго, и дюжину Джонинов, и старого бармена с Желтой улицы, а также вырезал банду "Голодных Тюленей", промышлявших в столице, и прибил тещу дайме и его советника (А вот это неправда! Тещу дайме убили наши шиноби по заказу самого несчастного зятя, а советника во время визита к нам размазал по стенке Гаара - этот надутый идиот споткнулся о него в коридоре и обозвал "мелким гаденышем". За что и получил. Ну и правильно, все равно он был сволочью и тянул из меня взятки). Канкуро объявил, что теперь ЭТО будет его любимой куклой, и что вообще, Темари можно таскать огромный веер и лупить им младшего брата, а он что, хуже? Скрепя сердце, я согласился, только посоветовал не пытаться лупить младшего брата. Теперь все мои дети таскают с собой какую-нибудь тяжеленную штуку. Надо посмотреть, что говорил по этому поводу дедушка Фрейд?

День одиннадцатый.

Сегодня ко мне приходили преподаватели из Академии. Говорили, что при всем уважении к моему старшему сыну, он их с ума сведет. Основу жалоб составляла его новая "боевая раскраска" и марионетка, которую он назвал Карасу. Они говорили, что молоденькая практикантка вообще упала в обморок, увидев ЭТО за партой рядом с Канкуро! Она решила, что это тоже студент... Сказал им, что в таком случае, старший остается на домашнем обучении, а в Академию отправляется младший. Жалобы сразу же прекратились, и я выяснил, что Канкуро, оказывается, "очень прилежный и творческий мальчик", просто к нему нужен особый подход. Хе хе...

Спустя два часа приходили родители одного из учеников Академии, говорили, что моя дочь зверски избила их сына. Вызвал Темари. Выяснилось, что этот гаденыш посмел сказать что-то нелицеприятное о ее фигуре. Да как он посмел?!! Моя милая доченька - верх совершенства, и фигура у нее идеальная!!! Глядя на мое лицо, родители поспешно ретировались. Что за молодежь пошла?! Я в его возрасте был джентльменом! Боюсь, мне не за кого будет выдавать Темари - кругом одни идиоты, а мое сокровище достойно только лучшего!

Позже, уже часов этак в десять, прибежал Гаара - весь в слезах. Выяснилось, что Баки рассказывал им сказку на ночь. Сказка была про тануки. Долго успокаивал ребенка (а то еще пойдет развеиваться на улицу, и потом опять придется кровавые разводы отчищать со стены какого-нибудь дома), дал ему напоследок шоколадку - пусть поправляется, а то больно уж он маленький...

Добавлено (11.06.2007, 19:50)
---------------------------------------------
День двенадцатый.

Сегодня после обеда пришел Баки. На лице у него откуда-то появилась повязка, закрывающая пол лица, а на открытой щеке - геометрические узоры. Я уже начал догадываться о происхождении повязки, памятуя свои собственные злоключения, а несчастный сенсей лишь подтвердил мои подозрения, печальным голосом поинтересовавшийся, не нашел ли я способ свести следы несмываемых фломастеров. Разочаровал его. Попытался выяснить, что мой талантливый сынок изобразил на второй половине сенсеевого лица, но Баки героически сопротивлялся и так и не дал поднять повязку. Там что, ЕЩЕ ХУЖЕ, чем у меня?!

Потряс на эту тему Канкуро. Выяснилось, что правую щеку он раскрашивал по трафарету, а потом ему надоело, и на второй половине он нарисовал Шукаку. Ой-и...

Запретил Баки снимать повязку при Гааре. Он успокоил меня, сообщив, что вообще ее снимать не собирается.

День тринадцатый.

Утром предо мной встал выбор, либо пить только молоко и воду, либо купить
металлический чайник, о стенками толщиной не менее 3 см., - Гаара
сегодня расколотил последний. И какой идиот додумался заключать Шукаку
в чайник?! У него теперь на этот придмет обихода развилась крайне
неадекватная реакция, так что чайники мне теперь приходится закупать
по 10 штук в месяц.
Зато наконец понял, почему он такой худой, - после бессоной ночи
за завтраком он активно клюет носом, и, стоит ему закрыть глаза, как
Канкуро тут же тащит у него с тарелки самые вкусные кусочки. Заодно
узнал, как его кормит Баки (ибо когда я его пытался кормить в детстве,
весь завтрак оказывался на мне). Метод Баки прост: один зевок - одна
ложка, а, учитывая, что Гаара зевает почти непрерывно, то Баки за раз
удается скормить ему не менее двух тарелок. Мда, такими темпами, Гаара скоро Канкуро догонит...

мои техники
Селение Скрытого Вулкана
Ч-2, З-1
Характер: вспыльчивый.
На левой руке выжжен символ Дождя и иероглиф предатель
Носит кольцо Воли( +1Г, +1Ч)